Заинтригованная, она направилась было к двери, когда та резко распахнулась, открывая проход растерянному хозяину гостиницы, более белому, чем его рубашка, стоявшему на пороге в компании с двумя вооруженными солдатами и офицером полиции с видом человека, который сам не знает, что делает.

Марианна с негодованием смерила их взглядом с головы до ног и запротестовала:

— Ну-с, мэтр Дюкру, что это значит? Таковы правила вашего отеля? Да кто позволил вам врываться ко мне без спроса?

— Это не я, поверьте, мадемуазель, — пробормотал несчастный. — Я никогда не позволил бы себе такого… Это… эти господа, — добавил он, указывая на русских.

Тут офицер, не обращая ни малейшего внимания ни на него, ни на молодую женщину, прошел в комнату и начал обыскивать мебель и багаж до того небрежно, что Марианна возмутилась.

— Вы что, больше не хозяин у себя? Немедленно заставьте этих людей уйти, если не хотите, чтобы я пожаловалась губернатору! А что эти господа собираются здесь делать, меня совершенно не интересует.

— Я не могу им помешать, увы. Они требуют обыскать эту комнату.

— Но почему, наконец? Вы объясните мне?..

Испытывая мучения под сверкающим взглядом, казалось, пронизывающим его насквозь, Дюкру крутил свои манжеты и упорно смотрел в ноги молодой женщине, словно оттуда ждал ответа. Грубый окрик офицера, видно, прибавил ему решимости, и он поднял на Марианну жалкий взгляд.

— Есть жалоба, — сказал он еле слышным голосом. — У одной из моих клиенток украли очень дорогую драгоценность. Она требует, чтобы весь отель обыскали, и… и, к несчастью, одна из горничных видела мадемуазель выходящей из комнаты этой дамы.

Сердце Марианны перестало биться, тогда как кровь прихлынула к ее щекам.