- Я знаю Реньяров давно, - сказала Этель, - они могли сделатьс ней все что угодно только за то, что она осмелилась не подчиниться воле Виктора Реньяра.

- Да, да, мама, ты права, - воскликнул Филипп, обнимая мать заплечи, и ты, Лилиан, и ты, мама, вы должны заботиться о Констанции, ведь я ее люблю.

- Она будет мне как дочь, - сказала Этель.

- А мне как сестра, - добавила Лилиан.

- Ну а мне тогда ничего не остается, как считать ее своей племянницей.

Я напою ее сейчас отваром из трав, - сказала Лилиан.

- Нет-нет, дочь, погоди, лучше сперва ей дать горячего вина, оно укрепит ей силы и придаст бодрости.

- Я бы тоже не отказался сейчас от чашки горячего вина, - сказал Филипп.

И только сейчас все заметили, что Филипп стоит промокший до нитки, а с него ручьем течет на пол вода.

- Брат, скорее переодевайся, не медли, а то можешь простудиться и заболеть.

- Нет, я теперь не заболею, не беспокойся, Лилиан. Но онпокорился и принялся стаскивать мокрую одежду.А Марсель Бланше стоял, прислонясь спиной к стене, и неотрывно смотрел на лежащую на постели девушку. На его губах блуждала странная улыбка. Он явно завидовал своему племяннику и самое главное, даже не пытался этого скрыть, настолько он был прямым и честным человеком.

- Скорее, Лилиан! Потом развесишь мокрую одежду у очага, а сейчас согрей вина, дай Филиппу, а я отнесу и напою Констанцию.

- Согрей и на меня, - предложил Марсель своей племяннице.Та согласно закивала.

- Я согрею целый котелок, насыплю туда пряностей и плесну немного рому.

- Делай, как знаешь, - сказал Филипп, - только поскорее, я уженачинаю дрожать.

И вскоре дом Абинье наполнился ароматом. Вся семья сидела застолом и перед каждым дымилась большая чашка.

- Ты счастлив? - шепотом спросила Лилиан Филиппа.