И вот теперь власть в его руках. Но он не может приказать этимлюдям расплакаться, не может приказать смеяться, не может заставитьбыть счастливыми. Он может только деньгами или угрозами заставитьих повиноваться. Но разве это власть?
- Я не властен над чувствами других, - шептал Виктор, - онивсе ненавидят меня как ненавидели моего отца, и как я ненавидел их.
Виктор пил вино кружку за кружкой, но хмель не брал его, лишьтолько глаза наливались кровью, а в ушах начинало гудеть. Он, сжавкулаки, сидел во главе стола, с презрением глядя на всех, кто сиделсейчас здесь.
Жак и Клод совсем не пили. Они уже давно сидели в сторонке ипоглядывали на старшего брата.
- Ну что? - спросил Жак.
- Я согласен, - сказал Клод. Они неторопливо поднялись из-застола и двинулись к выходу. Они делали вид, что сильно пьяны,пошатывались, один поддерживал другого, но когда вышли за дверь иочутились на крыльце, их лица стали сразу же суровыми и решительными.
- Где сумки? - спросил Жак.
- На конюшне.
- Тогда пошли седлать лошадей.
И двое мужчин нырнули в ночную тьму, рассекаемую дождем.А через несколько минут они уже выводили двух оседланных лошадей с переметными сумками.
- Может, попрощаться с Констанцией? - предложил Жак.
- А что мы сможем ей сказать?! - обозлившись на брата, сказалКлод. Ведь мы не помогли ей, позволили Виктору обмануть всех.