Вертолет проскочил над головой, круто ушел вверх и начал разворачиваться. Было ясно: сейчас вернется, добьет. Красюк вскочил, бросился к густому подлеску, кустившемуся за неширокой луговиной. Пули зашлепали по кочкам еще до того, как он добежал до спасительного укрытия.

И тут он запнулся. Перекувырнувшись через голову, упал на спину. Вертолет был совсем близко, растопырив шасси, нависал над ним исцарапанным брюхом. Красюк вскинул руки, словно собирался защититься от когтистого хищника, к своему удивлению, увидел в руке короткий, похожий на коряжину автомат, который он все-таки не выронил, когда падал, и в злобной радости нажал на спуск.

Попал ли, нет ли, определить не мог. С ликованием заметил только, что вертолет начал отваливать, А больше ничего не видел, вскочил, бросился в чащобу и побежал, оглядываясь. Разнозвучный треск доносился слева, и справа, и вроде бы из-под самых ног.

Потом ему показалось, что опять запнулся. Падая, ударился лицом о шершавый ствол старой березы и, как в яму, провалился в беспамятство…

Вертолет стрекотал то далеко, то близко, искал. Опомнившись, Красюк засучил ногами, стараясь забраться поглубже в кусты: все казалось, что сверху его хорошо видно.

Потом вертолет затих, должно быть улетел, и Красюк опять погрузился в странное забытье: все вроде бы слышал и понимал, но ничего не хотел. Не то чтобы вставать, бежать куда-то, прятаться, а даже шевелиться не было ни сил, ни желания.

Очнулся он от тихого шороха слева. Скосил глаза и резко отшатнулся, увидев скользящий совсем рядом пятнистый жгут гадюки. И заорал не столько от боли, сколько от брезгливого страха.

Издалека эхом донесся чей-то ответный крик. Кто-то звал кого-то. Сомнений не было: бандиты. Вот, значит, почему не слышно вертолета, сел, и теперь они ищут его.