Но вот заварилась демократическая каша, и пророчество лишило покоя новых мечтателей. Сначала срубили слово «Ленин», затем изуродовали слово «коммунизма», оставив только его окончание. И тут же на освободившееся место кто-то мелом вписал слово «паразит». Его затерли. Тогда на это место, уже масляной краской, было вписано слово «бандит». Получилось совсем весело: "Поколение, которому сейчас семнадцать лет, увидит новую эру — эру бандитизма".

— Надпись не раз закрашивали, но она появляется вновь и вновь, сказал Плонский. — Сейчас, наверное, опять. Такую форму у нас приняла политическая борьба. Взорвать камень, что ли?

Гость снова привстал со стула, посмотрел на толпу возле камня, сказал:

— Взрывчатки много надо.

— Много. Да как взрывать? Дома же вокруг.

— А пускай стоит. Позубоскалят, позлятся, да и привыкнут. Пускай привыкают.

— Вы так думаете?

— Не только я. Человека можно ко всему приучить. Вы же смотрите телевизор, слушаете радио. Делайте выводы.

Он сел, поднял бокал, в котором налитое шампанское давно уж перестало пузыриться.

— Выпьем? — обрадовался Плонский.

— Выпьем. И продолжайте рассказывать.

— О чем?

— Вы же не договорили. Золото, что было в бандитском вертолете и что собрали возле того, разбившегося, все цело?

— Двух пудов недостает.

— Тот, сбежавший, унес?

— Возможно. Поймаем, выясним.

— Надеетесь поймать? А если он отречется?

— Не получится. Охранник, что в живых остался, видел его.

— Издалека?

— В том-то и дело, что совсем близко. Опознает.

— А он, этот охранник, сейчас где? Его самого не придется искать?

— Не придется. — Плонский засмеялся. — У него в кармане нашли самородок из тех, что были в вертолете.