Перебрав в уме несколько кандидатур, он остановился на знакомом геологе. Чокнутый, сам просит, чтобы его наказали. Вот уж чудак так чудак, если не сказать хуже. Ему бы помалкивать, а он как пришел прошлой осенью из тайги, сразу заявил, что своего напарника по экспедиции столкнул со скалы. Не нарочно. Дело — явный висяк: поди докажи, что это неумышленное убийство или наговор на себя? Черт бы побрал этих русских интеллигентов. Все-то им пострадать хочется. И этот одно твердит: совесть, говорит, заедает, хоть руки на себя накладывай.

Совесть. Где она только прячется в человеческом организме? Может, ее и нет вовсе. Как Бога. Верующие из-за Бога — хоть в петлю, а неверующие в ус не дуют. Внушить себе можно все. Поверь, что этот микроб — совесть — сидит в твоих печенках, и мучайся всю жизнь. А если не морочить себе голову, то и живи, радуйся…

Плонский потянулся на стуле, подумал о себе в третьем лице: "Ай да ты! На сколько ходов вперед рассчитал!" И ведь получится, ей богу получится. Добавить, что ли, по такому случаю?..

Он глянул на дверь, намереваясь позвать официантку. Но тут в ресторан ввалились четверо каких-то бездельников, шумно уселись за столик там же, у двери, и притихли. Плонский решил, что притихли они, увидев его, зампрокурора.

Чтобы не смущать людей, он пересел на стул, на котором только что сидел Иван Иванович, — спиной к двери, уставился на дома поселка, не видя их.

…Так вот, если сделать так, чтобы этому геологу дали какой-никакой срок, да поместить его на тот же «курорт», где будет Красюк. Пускай пообщаются. Как их потом спровадить вдвоем на поиски заначки? Ну, наверное, что-нибудь придумается…

Неслышно подошла официантка, поставила перед ним бутылку шампанского.

Первой мыслью было: как она угадала его намерение добавить?

— Это вам, — сказала официантка.

— Я не заказывал, — удивился Плонский.

— Велели передать.