Жанет уложила девочку на мягкую перину и сама присела рядом.

Констанция еще долго вздрагивала и не выпускала пальцев девушки из своего кулачка.

— В следующий раз я обязательно тебе скажу, где буду прятаться, — прошептала Констанция, — и тогда ты сможешь найти меня первой и никто не будет на меня сердиться.

— Не думай больше об этом, — сказала Жанет, — теперь ты никогда не заставишь волноваться свою мать, бабушку и слуг.

— Я буду послушной. Жанет, а я красивая? — вдруг спросиа она?

— Ты очень красивая, — сказала служанка, поправляя ее волосы.

— Такая же красивая, как мама?

— Красота женщины и красота ребенка — это две совсем разные вещи…. — сказала Жанет и замолчала.

Констанции еще было не понять подобных мыслей. Девочка считала, что ее мать самая красивая женщина в мире, а отец самый мужественный и благородный мужчина.

— А вдруг отец уже приехал? — спохватилась Констанция и попыталась сесть.

Жанет ласково уложила ее и сказала:

— Если отец приедет, он сразу же придет к тебе.

— А если мама его не пустит?

— Он все равно придет.

— Хорошо, Жанет. Ты больше не сердись на меня.

— Я и так на тебя не сержусь, — сказала девушка. — Ты очень милый ребенок и совсем не доставляешь мне хлопот, разве что иногда.

Но Констанция уже не слышала последних слов. Измученная страхами и волнениями, девочка сладко уснула. Она еще шептала, засыпая, кого-то звала, но слов уже разобрать было невозможно.

И Жанет вскоре смогла высвободить свои пальцы из ослабевшего кулачка Констанции.

— Какая она милая, — прошептала девушка, глядя на свою воспитанницу, — особенно, когда спит.

Осторожно, чтобы не разбудить девочку, Жанет укрыла ее и отошла к окну.