— А сейчас, дорогие граждане и гражданки, вы увидите то, что происходило в октябре 1789 года в достославном городе Париже. Несколько десятков тысяч голодных женщин и мужчин, переодетых в женское платье, просят хлеб для своих детей у короля, который приехал в Версаль. Поднимайтесь к нам и вы увидите это незабываемое зрелище. Шесть часов находились эти люди под проливным дождем, шесть часов пытались они добиться хлеба, всего только хлеба. Что же происходит дальше?

В этот момент шум на деревянных подмостках, заполненных актерами, немного стих, и актерская братия, обряженная в самые невероятные наряды, расступилась в стороны, пропуская ярко напомаженную карлицу в невероятно уродливом и даже комичном бархатном платье, сшитом по всей видимости из обрезков. На голове этого нелепого создания красовалась столь же уродливая шляпа, ранее принадлежавшая, скорее всего, какому-нибудь священнику. Но сейчас она была украшена разноцветным бисером и индюшачьими перьями. Карлица медленно проследовала по помосту и остановилась перед зрителями, широко улыбаясь напомаженным безобразным ртом, открывавшем плохие зубы.

Толпа тут же обрадовано завыла, а высокий актер, одетый в костюм арлекино, подхватив эстафету зазывалы у своего коллеги карлика, воскликнул:

— А вот и появление прекрасной дамы! Посмотрите, уважаемые зрители, неужели она не великолепна? Какой изысканный наряд, какая дорогая шляпка. А эта улыбка. О, эта улыбка. Она стоит многого. Король тогда еще не знал, с кем имеет дело. Карлик-глашатай, нелепо семеня короткими ножками, подскочил к прекрасной даме и, бухнувшись на одно колено, поцеловал жеманно протянутую ему руку. Новый взрыв восторга охватил толпу, собравшуюся на Вандомской площади.