— Я хотел бы воздержаться от комментариев по поводу языка, поскольку я сам писатель и, в какой-то мере, лицо заинтересованное. А вот что касается Джако-мо Казановы, то, если вас интересует мое мнение, могу высказать его.

Констанция улыбнулась.

— Ну разумеется, господин Ретиф, это очень любопытно. Признаюсь, что я читала некоторые ваши книги и мне нравится тот язык, которым вы пишите. В любом случае, это дело вкуса. Что же вы хотели сказать на счет господина Казановы?

— Я с большим сомнением отношусь к рассказам о его грандиозных любовных приключениях.

— Почему же? — спросила Констанция. — Или вы думаете, что большую их часть выдумал сам господин Казанова?

Ретиф мягко улыбнулся.

— Вполне возможно. По-моему мнению, для выдающегося любовника он слишком высок ростом. Я убежден в том, что все выдающиеся любовники были маленького роста. Это доказано. -

Констанция рассмеялась.

— Кем доказано?

Ничуть не смутившись, Ретиф принялся объяснять.

— Дело в том, что кровеносные сосуды, которые придают особую упругость половому члену, являются тем более крепкими, чем меньше поверхность этого самого тела.

Желчный пожилой господин, который сидел рядом с Констанцией, недовольно надув губы, произнес:

— Это возмутительно. Теперь мне ясно, почему ваши книги пользуются такой популярностью среди черни. Да вы обыкновенный порнограф. Все ваши произведения нужно сжечь.

Ретиф огрызнулся:

— Я бы не советовал вам так говорить. Сейчас уже не то время, чтобы указывать народу, что он должен Делать. Смотрите, чтобы вас самого не подвесили за ноги.

— Я сам судья, — гордо вытянув шею, заявил пожилой господин. — И лучше других знаю, что сейчас можно, а что нельзя.

Ретиф мягко улыбнулся.

— Боюсь, что ваши ожидания могут принести вам сплошное разочарование.