Солнечная девушка, а именно так окрестил ее Коннор, подошла к стойке. Она улыбнулась, и от этой улыбки сердце его затрепетало. Их глаза вновь встретились. Окунувшись в глубину ее карих глаз, он опять растерялся и едва нашел в себе силы вымолвить хоть слово.

– Как там ваш пес?

Она покраснела.

– Извините, он у меня немножко сумасшедший. – Она виновато покосилась на испачканное собачьими лапами стекло. – Я все помою.

– Не беспокойтесь об этом. Но собаку, по-моему, необходимо научить слушаться вас. Для этого можно использовать специальный ошейник.

– Имеете в виду электрошоковый ошейник?! Идея ей явно не нравилась. – Ему же будет больно!

– Вашему питомцу будет не менее больно, когда его собьет машина. К счастью, в Оук-Вэлли почти нет машин, иначе собака могла бы пострадать.

Девушка нахмурилась.

– Спасибо за совет, но, думаю, я сама справлюсь со своей собакой.

– У вас хватит терпения?

– Я здесь не из-за своей собаки, – она протянула руку. – Вы, должно быть, доктор Форбс?

Она произнесла это так, как будто Коннор вдруг превратился во Франкенштейна.

– Да, это я, – сказал он и пожал ее руку. От этого прикосновения по телу Коннора разлилось приятное тепло. Нехотя выпустив уже ставшую ему дорогой маленькую и нежную руку, Коннор спросил:

– А как вас зовут?

Про себя он молил лишь о том, чтобы это потрясающе красивая девушка не оказалась его пациенткой – лечить ее после всего того, что он пережил сам, было бы просто неэтично.

– Я Санни Уильямс. – Он огляделась. – Вы не можете себе представить, как я хотела сюда попасть, доктор Форбс! Надеюсь, что мой подход к методике лечения поспособствует расширению вашей практики.

Его удивило не только ее имя

, которое как нельзя лучше подходило его обладательнице, но и то, о чем она говорила.

– Какой еще подход? Вы говорите о какой-то новомодной ерунде? И какое отношение вы имеете к моей практике?