— Приступ лихорадки?

— Да… Приступ начнется с груди и спустится ниже.

— Ниже? Куда?

— Между ног. А потом, это очень важно, если ты почувствуешь там жар и влагу, то это твой мужчина. Ты все поймешь еще и потому, что после свидания будешь думать только о нем, будешь представлять, как он целует и ласкает тебя…

— Это ужасно! — выдохнула Кит.

— Ах, Кит! — Эми сочувственно взглянула на нее. — Это совсем не так ужасно, как тебе кажется.

— Придется поверить тебе на слово. Спасибо, что рассказала мне правду. — Кит лежала, уставившись в потолок. Ее единственная встреча с любовью была так далека от того, что рассказывала Эми. Теперь ей стало ясно: то была вовсе не любовь.

— Я никогда не испытывала того, о чем ты мне рассказала. Значит, я просто не создана для любви, — с горечью заметила Кит.

— Нельзя так говорить, дорогая.

Кит недоверчиво посмотрела на Эми, а та продолжала:

— Милая, ты не знаешь, для чего ты создана. Когда ты встретишь своего мужчину, все изменится. Пойми, ведь ты еще… невинна.

— Невинна? — удивилась Кит. — Разве я не рассказывала, что потеряла невинность одним прекрасным летним вечером на террасе дядюшки Фредерика?

Эми в изумлении уставилась на подругу.

— Не физически, — уточнила Кит. — Но тем вечером я поняла, как мужчины понимают любовь. Согласна, что твой Джордж, возможно, другой, из любого правила есть исключения. Но тогда я узнала, что женщины влюбляются, а мужчины лишь пользуются нашей слабостью. И я не собираюсь поддаваться искушению.

— А что произошло на террасе твоего дядюшки?

— Мне было восемнадцать. Ты помнишь себя в восемнадцать лет? Кажется, я начала привыкать к жизни вдали от Кранмера. Тетушки и дядюшки уже начали уговаривать меня выйти замуж, и вдруг я поняла… что влюблена. А может, мне так казалось? — Кит замолчала, глядя в одну точку. Потом, глубоко вздохнув, продолжала: — Он был красив — гвардейский капитан, высокий и стройный.