— Я знаю, что был слишком самонадеян, рассчитывая на то, что ты останешься здесь, — с горечью проговорил Спенсер. — Твои тетки давно мне об этом говорили, еще тогда, когда ты решила уехать в Лондон. Я перестал надеяться на твое возвращение. Я думал, ты выйдешь замуж за какого-нибудь светского красавца и совсем забудешь Кранмер и своего старого деда.

— О чем ты, дедушка? — Кит уже не улыбалась. Чуть нахмурившись, она выпрямилась в шезлонге. — Я не хотела уезжать в Лондон. Меня заставили тетушки. Они сказали, что ты хочешь удачно выдать меня замуж. Сказали, что я должна выйти замуж за человека с положением в обществе, чтобы не уронить честь нашего рода.

— Что?! — Глаза Спенсера сверкнули. Он грозно нахмурил свои кустистые седые брови.

— Дедушка, не кричи. — Кит поморщилась. Она уже забыла, как вспыльчив ее дед. Теперь ей вспомнилось, что доктор Трашборн советовал дедушке держать себя в руках.

Поднявшись, Кит подошла к камину и позвонила в колокольчик. Глядя на пламя, задумалась, вспоминая давние события.

— Помнишь, дедушка… Когда умерла бабушка, ты заперся у себя, и мы с тобой больше не виделись. Тетя Изабелла и тетя Марджери приходили к тебе поговорить. А потом сказали, что я должна поехать с ними, сказали, что мои дяди будут моими опекунами и позаботятся обо мне. Вот все, что мне известно. — Кит посмотрела деду в глаза.

Старые глаза Спенсера недобро заблестели, и теперь уже Кит не сомневалась: тетки обманули ее.

— Хитрые бестии, — проворчал дед. — Ведьмы, разодетые в шелка и меха! Проклятые хищницы! Они самые настоящие…

В дверь постучали. Явился Дженкинс, дворецкий.

— Будь любезен, принеси сердечные капли для лорда, — распорядилась девушка.

— Слушаюсь, мисс. — Дженкинс поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

— Почему же ты не писал мне? — спросила Кит, снова повернувшись к деду.

— Я думал, ты не захочешь читать письма старика, — с грустью ответил Спенсер, глядя на внучку потускневшими глазами. — Мне сказали, что ты хотела уехать. Сказали, что тебе здесь скучно и ты не желаешь жить в глуши.