Но на душе у девушки было неспокойно. Мир так жесток! Если уж ей суждено испытать новые страдания, пусть это будут раны, которые она сама себе нанесет. С этого дня она сама будет принимать решения, сама будет совершать ошибки.

Той ночью Кит долго стояла у раскрытого окна своей спальни. Она смотрела на бледный диск луны, плывущий в бархатной черноте ночи, и чувствовала себя безмерно одинокой… и свободной.

Кит на удивление быстро погрузилась в повседневные заботы Кранмера. Она вставала на заре, каталась верхом, завтракала с дедом, а потом обсуждала с ним свои планы на предстоящий день. В полдень она снова совершала конную прогулку, а вечером возвращалась к деду. За ужином Спенсер рассказывал внучке, как провел день, иногда советовался с ней по самым разным вопросам. Временами Кит казалось, что она вовсе и не уезжала в Лондон.

Вскоре девушка стала забывать о прошлом. Было глупо по-прежнему жалеть себя и ругать лживых теток. Они для нее больше не существовали. Дедушка хорошо себя чувствовал, и Кит знала: пока ей не исполнится двадцать пять лет, он будет ее законным опекуном. Больше она не будет думать о прошлом. Ее жизнь принадлежит ей, и она в полной мере насладится ею.

Каждый день Кит помогала миссис Фогг по хозяйству в кладовой или на кухне и ездила к арендаторам деда. Все они были рады видеть ее дома.

Дома…

Когда Кит скакала на лошади по землям деда, ей казалось, что она по-настоящему счастлива. Кобылу Делию и чистокровного вороного жеребца Араба Кит получила в подарок от деда много лет назад. Спенсер сам учил внучку держаться в седле и очень гордился ее успехами, но в ту пору девушка была равнодушна к лошадям. А сейчас Кит души не чаяла в своей Делии; она часами скакала по берегу, наслаждаясь неумолчным грохотом прибоя и криками чаек…