Он, дурень, думает, что этого нам хотелось бы. Шустрый мужик, шустрый. Да мы и не таких видали. Знал бы он, что его сегодня ждёт. Впрочем, мужик тёртый, стреляный. Не испугается. Не должен. К тому же воевал за бабки, как и мы, шкурой за деньги рисковал. Правильно я с ним решил. А без водилы мы куда? Без водилы нам кранты. Всё по человеку расписано. Конечно, рискуем, мужик незнакомый. Но если Зуб узнает, что мы накануне дела в такую дурацкую заваруху влипли, он нас отправит по фирмам деньги собирать. Опять по этим подвалам лазить, по бомбоубежищам, деньги выколачивать из сквалыг. Ну уж нет. Дудки! Три года этим занимался. Насточертели мне эти киоски, рынки, склады вонючие. Ставишь человека на счётчик за рупь вонючий, а он тебя убить готов. И хрен его знает, может, у него и вправду нет денег. А кого колышет? Тебе велено принести — неси. А уж как эти деньги выколачиваются лучше не вспоминать.

Это такие больные вроде Костыля любят, а мне так лучше что покруче. Пускай риска побольше, но и денег побольше и грязи немного поменьше. Хотя…

А кто меня заставлял этим заниматься? Теперь всё. Теперь никто не отпустит. Ну чего он там так долго возится? Впрочем, пускай. Выспаться уже не успеем. Хотя поспать бы не мешало, не стакан семечек отбирать идём. И Зуб, сука, что-то не договаривает. Непонятное дело. Спрашивать, конечно, не полагается, но я спросил. И как Зуб окрысился! А чего такого? Мы же под пули идём. Имею я право на дополнительную информацию? Я же не спрашивал кто заказчик. Надо так понимать, что полной информации у него самого нет. Поэтому он и не договаривает. Как бы нас завтра сюрпризы не ждали. Только бы не вляпаться, как в прошлом году.