– Значит, ты из будущего? – только и смог сказать Локридж: давала себя знать реакция на все происшедшее.
– Равно как и ты теперь. – Она улыбнулась.
– Я имею в виду – из моего будущего. Откуда?
– Около двух тысяч лет после твоей эпохи. – Помрачнев, она задумчиво вглядывалась в окружавшую их темноту. – Я бывала во многих веках, столько раз принимала участие в исторических событиях, но, ты знаешь, иногда мне кажется, что частичка моей души по-прежнему в том времени, когда я родилась.
– Но… Мы ведь сейчас на том же самом месте, где вошли в коридор, да? Только в прошлом. И как далеко?
– По вашему летосчислению – в конце весны 1827 года до Рождества Христова. Я посмотрела точное число на часах-календаре в аванзале. Нельзя точно рассчитать появление, поскольку человеческое тело имеет конечную ширину, эквивалентную приблизительно двум месяцам. Именно поэтому нам пришлось при проходе держаться за руки – чтобы не оказаться разделенными несколькими неделями. Если когда-нибудь такое случится, – добавила она поспешно, – возвращайся в коридор и жди. Время течет и там, но иначе, так что мы сможем встретиться.
«Почти четыре тысячи лет», – думал Локридж. В это самое время в Египте восседал на троне фараон; морской владыка Крита строил планы насчет торговли с Вавилоном; Мохенджо-Даро гордо возвышался в долине Инда; дерево генерала Гранта было еще не проросшим семенем. Средиземноморье уже знало бронзу, но Северная Европа еще не вышла из неолита, а дольмен в этом холме был воздвигнут всего несколько поколений тому назад людьми, чье сельское хозяйство, основанное на принципе «режь и жги», заставляло их перебираться на все новые места. Восемнадцать веков до рождения Христа, столетия даже до Авраама, – а он разбил лагерь в Дании, где те, кто называют себя датчанами, еще и не появились. От совершенной невероятности всего этого Локриджа – в буквальном смысле – бил озноб. Стараясь прогнать неприятное ощущение, он спросил: