В ночной темноте раздавался вой волков. С треском продираясь через подлесок, пробежал какой-то, судя по всему, крупный зверь; дико завывая, волчья стая бросилась в погоню.

– Понимаешь, – сказала Сторм, – мы не можем начать тотальную войну. Погибнет Земля, как уже было с Марсом, превратившимся в кольцо радиоактивных обломков, вращающихся вокруг Солнца… Я иногда думаю: может, в конце концов, изобретатели отправятся на шестьдесят миллионов лет назад и построят космический флот, который уничтожил динозавров и оставил неизгладимые следы на Луне…

– Значит, ты не знаешь своего будущего? – спросил Локридж, затаив дыхание.

Она покачала головой.

– Нет. Когда включают активатор, чтобы просверлить новый коридор, он бурит туннель в обе стороны, на одинаковое расстояние. Мы пытались проникнуть вперед из нашего времени. Но там оказались охранники, они заставили нас вернуться с помощью неизвестного нам оружия. Мы больше не пробуем. Это было слишком страшно.

«Загадки внутри загадок – это уже чересчур», – решил Локридж и вернулся к практическим проблемам.

– Ладно, – сказал он, – я вроде как вступил в войну на вашей стороне. Может, расскажешь, зачем вся эта стрельба? Кто твои враги? – Он помолчал. – Кто ты сама?

– Я лучше буду пользоваться тем именем, которое выбрала в вашем времени, – ответила Сторм. – Оно, кажется, оказалось счастливым. – Некоторое время она сидела в раздумье. – Сомневаюсь, чтобы ты смог сразу разобраться в сущности моего столетия. Слишком большой исторический период между вами и нами. Разве смог бы человек из вашего прошлого по-настоящему понять принципиальную разницу между Востоком и Западом вашего времени?

– Полагаю, что нет, – согласился Локридж. – По правде говоря, и у нас-то многие ее не понимают.

– Здесь, – продолжала Сторм, – суть та же. Потому что проблема всегда, на протяжении всей истории человека, сводилась к одному – пусть в извращенном, запутанном виде, пусть прикрытая другими, менее важными мотивациями, но это всегда, в том или ином смысле, было столкновением двух философий, двух образов жизни и мысли – существования. Извечно стоял вопрос: в чем природа человека?