Когда зазвонил мобильный телефон, Алина уже приближалась к своей редакции, расположенной на улице с таким подходящим их журналу названием — Варварка. Она не любила разговаривать за рулем. Она вообще была очень щепетильным человеком во всем: никогда не нарушала правил, не превышала скорость и старалась не отвлекаться во время езды. Но на этот раз звонок показался ей каким-то необычным. Первая же трель резанула ей по мозгам, и она начала лихорадочно рыться правой рукой в своей сумочке, лежавшей на соседнем сидении, придерживая руль левой.

— Алина Витальевна! — душераздирающе заорала трубка. — Вы где? Тут полный разгром!

Алина с трудом узнала голос редакционной секретарши:

— Вика? Говори толком, что случилось. Какой разгром?

— Да у вас в кабинете. Я пришла только что, дверь в офис была закрыта, никаких следов взлома. Захожу — бумаги со столов сброшены, а в вашем кабинете — полный тарарам! Да сами увидите, приезжайте скорей!

— Я уже подъезжаю, сейчас найду парковку и сразу бегу. Ты кому-нибудь еще звонила?

— Нет, вам первой.

— Не звони пока никому, я приеду, сама разберусь…

— Хорошо, Алина Витальевна. Ой, тут какая-то записка на вашем столе лежит…

Через пять минут Алина уже стояла посреди своего кабинета между развороченным креслом и разбитым монитором. Сдерживая комок в горле, она взглянула на стол. Вот она, эта записка, о которой говорила секретарша:

«Ты что из себя вообразила? Ты — такая же шавка, как и пьяная лоточница, которую видно из твоего окна. Займись-ка лучше выпечкой пирожков для своего фрица. Целее будешь. Вали отсюда, пока не пожалела».

Записка была напечатана на ее же компьютере и распечатана тут же.

«Человек, который писал это, наверняка, чувствовал себя здесь уверенно, будто он не впервые в этом кабинете. К тому же, осведомлен о подробностях моей личной жизни… Неужели, кто-то из своих?» — размышляла Алина, стоя у окна и разглядывая ту самую вечно пьяную продавщицу овощного лотка, о которой упомянул злобный погромщик.