При виде этих ботинок внутри у нее все сжалось — ну и размер! Обувь, видимо, принадлежала пропавшему отцу.

Двигаясь вслед за братьями на кухню, Квин старалась не думать о том, каким огромным должен быть мужчина, который носит эти ботинки.

Донни замер у окна гостиной и всмотрелся в темноту. С наступлением ночи его радостное настроение, вызванное тем, что они вернулись домой, исчезло. Он зябко повел плечами, тяжело вздохнул и быстро заморгал, чтобы прогнать навернувшиеся на глаза слезы. Борясь с собой, он бросился на ближайшую софу и закусил губу — не хватало еще разрыдаться, как ребенок! Правда, никогда в жизни он не был так испуган, как теперь, если не считать дня похорон матери. Но тогда рядом с ним был отец, который взвалил все заботы на свои плечи. Сейчас же он совсем один… ну, правда, появилась еще эта рыжеволосая женщина.

Она была хорошенькой… для своего возраста, конечно. По мнению Донни Боннера, все, кому перевалило за девятнадцать, были людьми среднего возраста. Вытерев глаза, парнишка снова вздохнул, надеясь, что его никто не слышит. Если Джей-Джей и Уилл увидят его слезы, они моментально заплачут вместе с ним.

Квин остановилась на пороге комнаты, увидев, что мальчик напряжен. Плечи его опустились, голова поникла.

Заметив вдруг, что он украдкой вытирает глаза, она все поняла. Ей стало его жалко, но чем еще она могла ему помочь?

— Ты наелся? — спросила она, отвлекая его от грустных мыслей.

Вздрогнув от неожиданности, Донни быстро повернулся и опустил глаза, чтобы она не заметила слез.

— Наелся, — буркнул он. — А где братья?

— В ванной. Я велела им готовиться ко сну. Правильно? — уточнила она, не собираясь превышать своих полномочий. Донни посмотрел на часы и кивнул.

— Самое время, — ответил он со вздохом и поднял глаза. — Все чудесно.

— Где я буду спать? — спросила Квин. Немного подумав, Донни решительно заявил:

— На кровати отца. Можно, конечно, и на раскладушке, но я хочу, чтобы вам было удобно.