Вайн с горсткой слуг сдерживал в дверях напор охрипшей от криков толпы. Впрочем, одного тихого человека пропустили сразу.

— Моя милостивейшая владычица!

Преклоненные колени, строгий наряд, мягкая черная судейская шапочка, сумка со свитками и актами — мой Сесил!

Смеясь и плача, я подняла его с колен.

— Мой дорогой, добрый друг!

Он тряхнул головой, улыбаясь пронзительными серыми глазами.

— К вашим услугам, мадам.

Его слова, его тяжелая сумка с документами, его рвение — все говорило об одном.

— Ладно, сэр, — отвечала я, — раз так, служите мне изо всех сил!

Мы приступили в тот же вечер у меня в комнате, сдвинув колени у очага, похожие больше на школьницу и учителя, чем на королеву и ее советника.

— Перво-наперво следует замириться с Францией, мадам, покончить с войной, — настаивал Сесил, — укрепить границы — а для этого восстановить флот, — но ограничиться обороной. Ведь война стоит денег, денег у нас нет, казна истощена. Чтобы все это осуществить, ваша милость должны установить свое правление через Тайный совет и далее через судей, должностных лиц, судебных исполнителей и приставов, клерков и околоточных надзирателей по всей стране.

Мне стало страшно. Справлюсь ли я со всем этим? Сама, одна?

Сесил, похоже, угадал мои мысли, потому что улыбнулся и добавил:

— Но первым делом ваша коронация!

Моя коронация!..

— С которой вам помогут члены вашего Тайного совета.

Члены моего Тайного совета…

Мои тайные советники…

Мои, мои советники…

Они ждали меня в большом сводчатом зале Хэтфилда, мои тайные советники, усталые и сумрачные, с лицами пустыми, белыми, словно пергамент, ожидающий моей подписи и печати.