- Долгой жизни и радости! Всех благ королеве Елизавете!

- Спасибо! - кричала я в ответ. - Вот увидите, я буду вам хорошей королевой и госпожой!

На колени мне летели букеты и бутоньерки из сухих бессмертников, вереска и тимьяна. Престарелая дама бросила пучок розмарина. Розмарин - это для памятливости: как навязчиво этот запах воскрешает прошлое! Бери, дружок, и помни! Я оглянулась на Робина и по его глазам поняла: он тоже вспомнил.

- Господь да благословит Ваше Величество!

- Храни вас всех Господь, - отвечала я, - и спасибо от всего сердца!

- Благодарение Богу, что вы есть, госпожа!

Молитвы и благословения, приветствия и пожелания счастья сыпались золотым дождем.

И золото, кстати, тоже - у Чипсайд-кросс лорд-мэр Лондона вручил мне алый атласный кошель с тысячей марок золотом. Однако лучший подарок - тот, что не купишь ни за какие деньги, - слабый выкрик одного дряхлого старика:

- Я вспоминаю старого короля Гарри Восьмого! Теперь Англия снова заживет весело!

И пантомимы, сценки на каждом углу - милое и наивное выражение преданности и гордости! У Малого канала - живая картина: старец с косой и в саване, рядом - хорошенькая девица.

- Эй! Остановите паланкин! - крикнула я. - Что это значит?

- Она, с разрешения Вашего Величества, изображает Истину, дочь старика-Времени, - последовал ответ.

- Времени! - Я весело рассмеялась и помахала старику. - Воистину время привело меня сюда!

Во дворце я сменила золотое и серебряное платье на королевское алое как сердцевина розы, как любовь, как кровь. Вырезанное под самое горло, с маленьким плоеным воротником из снежно-белой камки, оно было обещанием целомудренной скромности, этакой неосыпавшейся розой, и в нем я по пунцовому ковру двинулась к аббатству.

И тут, в решающий момент, силы мне изменили. Я дрожала как осиновый лист. От приторно-сладкой волны ладана у входа меня чуть не стошнило. Я тряслась, не в силах ступить и шагу, все мои члены охватил девственный трепет.