Ни до, ни после не случалось мне спать так сладко и так мирно.

Ибо то была моя последняя спокойная ночь: поутру Сесил разбудил меня вестью, которой я в страхе ждала с самой Марииной смерти.

Глава 3

Мария, моя родня, мое проклятие.

И моя горечь, как все Марии в моей жизни.

Обманчиво-спокойным голосом Сесил возвестил самое страшное:

- Мадам, королева Шотландии провозгласила себя английской королевой. Ваша сестра умерла, и теперь другая Мария заявляет притязания на ваш трон.

- Какие.., притязания? Как она может оспорить мои права? - выговорила я запинаясь, словно круглая дура.

- Она обещает, если потребуется, объявить войну.

- Войну? Господи, помилуй!

Меня прошиб холодный пот. Я увидела, как шотландцы с воплями вторгаются в Англию, вражеские корабли входят в Темзу, французские войска в эту самую минуту сбегают по сходням на берег.

- Она не нападет на нас, мадам, по крайней мере сейчас! - мрачно вымолвил Сесил. - Однако она грозится, пугает, бряцает оружием, требуя признать ее законной королевой...

Тут я уже взвилась:

- А я, выходит, самозванка, незаконнорожденная плебейка?

Разумеется, он не сказал "да", но и отрицать не стал. Он ушел, а я осталась в постели, больная и разбитая.

Кузина Мария - как же я ее ненавидела!

Уж не знаю, что привлекает мужчину в женщине, но у Марии это было от колыбели и до гробовой доски. Я умела завлечь. Мария не завлекала - это былому нее от природы.

Бог весть как ей это удавалось! Она была рослая, не ниже Робина! К тому же черноглазая, разбитная бабенка, говорят, с горбом, с огромной шишкой на носу, который загибался к подбородку совсем по-ведьмински...

Что мужчины в ней находили? Я вовсе не ревную! С какой стати?

Нет, моим проклятьем были лишь ее притязания на трон. И в конечном счете - черным проклятьем для всех ее близких, для ее дела, для нее самой.

- Это все ее свекор, наш враг Франциск, а юная королева не причастна! - возмущался граф Арундел в совете.