Но старая крыса облюбовала новую помойку.

Сесил разъяснил подробности. Подстрекаемый кошкой - вернее сказать, сукой - Марией Шотландской, - папа объявил меня не ублюдком, но узурпаторшей. Теперь он призывал своих сторонников сбросить меня с престола. Это, постановил он, будет не грех, а заслуга перед Богом.

Открытый призыв к измене. Но то были еще цветочки. К очередному заседанию совета падающий от усталости гонец на взмыленной лошади привез последние новости из Испании. "Теперь у испанской инквизиции, у этой шайки кровавых палачей, новый глава, - объявил Ноллис. - с папским мандатом очистить Европу от ереси!"

А значит, возродить власть Рима. Мы не смели поднять друг на друга глаза.

- Что о нем известно? - зло бросил мой двоюродный дед Говард.

- Это доминиканский монах, милорд, некий брат Михаил, человек крайне ограниченный и еще более жестокий. Половина книг в Европе попала под запрещение и изъята. Евреям велено носить желтую звезду, еретиков жгут, как дрова, только в Калабрии в одном аутодафе сожжено две тысячи человек.

Сожжено на костре.

Вьюжный январь сменился морозным февралем, огонь в каминах полыхал до середины дымовых труб. И каждый раз, протягивая к огню замерзшие руки, я вздрагивала. По моему распоряжению в дворцовой часовне всю неделю молились за упокой несчастных. И все же, как тихо напомнил мне Сесил, у нас под боком остается собственная инквизиция, прихвостни Марии, которые, дай им волю, запалят по всей Англии римские костры. Мы должны утвердить свою веру, а сделать это можно только через парламент.

- В парламенте ваша власть будет испытана на прочность, - говорил Сесил. - Ваше Величество должны их покорить - добиться их одобрения.

Я кивнула:

- Да, и более того - я должна добиться их любви!

Все знают, как собирала свой парламент Мария, - без всякого стеснения наказала шерифам посылать "лишь тех, кто крепок в доброй католической вере". Я на такое не пойду - пусть соберутся честные, испытанные англичане, по своей воле и по воле тех, кто их избрал.