Но ведь и в династических браках случается любовь, разве не так? Сестра Мария любила Филиппа, любила до самозабвения. А он ее - нет.

- Бывают ли счастливыми королевские браки? - со слезами вопрошала я Кэт. - Есть ли у королей и королев надежда на любовь?

Она бросила уборку и удивленно вытаращилась на меня:

- А как же, миледи! Ваш отец влюбился двенадцати лет от роду, хотя свадьбы ему пришлось дожидаться еще шесть!

По приказу отца, после смерти старшего брата и отцовского решения помолвить младшего с бывшей невесткой, у Вестминстерского алтаря, перед толпой епископов и архиепископов в синем и белом, в золоте и пурпуре, принося клятву жениться на незнакомой испанке, ставшей женщиной в то время, когда он еще оставался ребенком?

Члены парламента были в восторге. Они любили Екатерину за ее приданое, за то, как долго она, словно бедная терпеливая Гризельда, сносила все тяготы ради желанного мужа.

Но больше всех любил ее сам Генрих. И она любила его - любила редкой и сильной любовью, тем более странной, что их обвенчали только что не насильно.

"Воистину, - писал ее отцу чрезвычайно довольный испанский посол, браки заключаются на небесах".

***

К свадьбе Генрих украсил весь летний Лондон их общей эмблемой переплетенными розой и гранатом, и все фонтаны в Сити били сладким, золотистым испанским вином.

Как-то вечером они ужинали в Вестминстерском дворце, и вдруг Генрих исчез. Через несколько секунд грянули трубы, слуги отдернули занавес, и взорам гостей предстала беседка, из которой открывался вид на роскошный цветник.

В саду стояли шестеро господ в алых камзолах, у самого высокого из шестерых, у Генриха, на груди сиял девиз, выложенный пластинками из чистого золота: "Мое сердце не лжет".

"Если я изменю, - пел он, - значит, верности нет на земле". Потом он положил к Екатерининым ногам золоченое сердце, и вместе, рука об руку, они открыли бал.