«Как бы я хотела, – подумала Элеонора, – чувствовать себя такой же счастливой».

Стороны договорились, что свадьба должна состояться в Лейпциге, и ни Бранденбурги, ни министры Иоганна Георга не видели причины откладывать ее. Только жених и невеста старались оттянуть день бракосочетания.

Обоих мучили плохие предчувствия. Элеонора, вернувшаяся в Ансбах, чтобы приготовиться к свадьбе, дни и ночи проводила на коленях, молясь о чуде. Она мечтала о том, чтобы оно вдруг произошло и необходимость в этом браке отпала. Беспомощная перед лицом будущего, она настойчиво пыталась убедить себя: мол, все, что ни делается, к лучшему и союзы, устроенные так же, как этот, часто становятся вполне успешными.

В Дрездене у Иоганна Георга не было подобных иллюзий. Чем больше он думал о браке с Элеонорой, тем больше проклинал эту идею. Он уже начинал ненавидеть женщину, которую министры выбрали для него.

А министры полагали, что в ожидании дня свадьбы ему не следует встречаться со своей любовницей. Такие встречи невозможно удержать в секрете, и они отнюдь не свидетельствуют о хорошем тоне. Если слухи о том, что будущий муж проводит ночи с любовницей, дойдут до выбранной невесты, она в конце концов может отказаться от брака.

Этот довод вызвал у Иоганна Георга взрыв громоподобного смеха.

– Тогда, ради спасения души, скажите ей, где я провожу дни и ночи.

– Ваше Высочество, это несерьезно.

– Наплевать! Наплевать! – кричал он.

Но курфюрст Саксонии не рискнул противостоять своим министрам. Слишком шатка была его позиция, что еще больше бесило этого неистового человека. С одной стороны его изводили министры, с другой – письма Магдалины. Иоганн Георг бушевал, и с приближением свадьбы его ярость нарастала.

– Не хочу ехать на свадьбу! – по сто раз в день объявлял он.

Но министры уверяли его, что он должен заключить этот союз.

Каждый день ему украдкой доставляли письма Магдалины. Он предал ее, писала любовница. Он обещал жениться на ней. Он лишил ее целомудрия… и тому подобное.