Да, он сам был незаконнорожденным, и сердце его давно превратилось в лед, но, пережив эту минуту, Данте понял, что никогда не сможет исполнять обязанности супруга женщины, оставшейся в его сознании маленькой всхлипывающей девочкой.

И все-таки, как ни крути, ему необходимо было жениться на ней. Итальянцу казалось, что брак с крошечной изгнанницей принесет ему статус и уважение, которых он жаждал всю жизнь. И для Данте не имело ни малейшего значения, придется ли ему исполнять супружеские обязанности.

Залив его рубашку слезами, она наконец снова заговорила:

– Я твердо решила, что никогда не отдам свое сердце ни одному мужчине. Я никогда не полюблю вас, Данте. Надеюсь, что это не заставит вас страдать.

– Вовсе нет, – согласился молодой человек с явным облегчением.

Малышка высвободилась из его объятий, и теперь пристально смотрела на итальянца. Казалось, серый цвет ее холодных глаз сменялся черным, потом ледяной голубизной, потом снова переходил в серый. Они сверкали необычной решимостью.

– Мне хотелось бы вообще избежать замужества, но отец, похоже, так радуется этой помолвке, что, наверное, я должна смириться с этим, – добавила она.

Данте чуть наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Ему еще не приходилось встречать людей, у которых так быстро менялось бы настроение. За считанные секунды ему пришлось перейти от утешения всхлипывающего ребенка к разговору со взрослым человеком.

– Вы понимаете, Елизавета, что моя кузина Кристина ужасно оскорбила вашего отца, отвергнув его предложение? – спросил он девочку, глядя ей прямо в глаза.

Когда умерла третья жена Генриха VIII Джейн Сеймур, король-вдовец принялся подыскивать себе новую невесту, недвусмысленно объявив во всеуслышание, что его супруга должна придать ему больший вес среди европейских дворов и при этом быть красавицей.