Фердинанд внимательно, одного за другим, рассматривал членов своего семейства.

– Вижу, вы веселитесь, – заметил он.

«Веселимся! – подумала королева. – На лице бедняжки Изабеллы написано горе, у Ангела – покорность, у Хуаны – безумие, а у Катарины – безразличие. И это называется весельем?»

– Что ж, – продолжал Фердинанд, – у вас есть хороший повод для веселья!

– Хуане очень хочется узнать как можно больше о Фландрии, – сказала королева.

– Это хорошо. Это очень хорошо. Ты должна быть достойна такого счастья. Изабелле же повезло, она очень хорошо знает Португалию. Моей старшей дочери исключительно повезло.

Она думала, что лишилась португальской короны, и считала, что только чудо может вернуть ее.

– Я не могу ехать в Португалию, – тихо произнесла принцесса Изабелла. – Не могу, отец… – Она замолчала, и в комнате повисла недолгая, но зловещая тишина. Стало ясно, что принцесса Изабелла вот-вот совершит крайне неблагоразумный поступок – зарыдает перед королем и королевой.

– Мы оставим за тобой право возвратиться в Испанию, доченька, – ласково сказала королева, и Изабелла, одарив мать благодарным взглядом, сделала реверанс.

– Но сперва… – начал Фердинанд.

– Не сейчас, дорогой, – решительно перебила мужа королева, не обращая внимания на гневные огоньки, вспыхнувшие в глазах Фердинанда.

Ради своих детей, как и ради страны, Изабелла была готова встретить гнев мужа.

– Наступило время выходить Изабелле замуж, – заметил Фердинанд. – Жизнь, которую она ведет, противоестественна. Она постоянно пребывает в молитвах. О чем она молится? О стенах монастыря?! Она должна молиться о детях!

Все сидели подавленные, за исключением Хуаны, которая, наоборот, пришла в возбуждение от стычки.