Фердинанд замолчал, ибо Хименес поднял руку, как бы призывая к тишине, словно он был сувереном, а Фердинанд его подданным.

– Ваше Величество, – заговорил Хименес, обращаясь к Фердинанду, сразу поняв, что эта мысль полностью принадлежит ему. – Вот что я вам скажу. Я принял пост архиепископа с превеликой неохотой. И ничто, кроме особого приказа Папы, не смогло бы меня заставить так поступить. Однако я принял эту должность. Следовательно, я буду выполнять свой долг, как считаю нужным. Знаю, что мне понадобятся денежные средства, если я собираюсь заботиться о порученных мне душах. И должен вам сказать: если я останусь на этом посту, я и моя церковь должны иметь свободу действий, и все, что принадлежит мне, должно оставаться в сфере моего влияния, равно как управление вашим королевством – в сфере вашего внимания.

Фердинанд побелел от ярости и произнес:

– Полагаю, что ваши мысли заняты святыми делами, архиепископ, однако, похоже, что на доходы это не распространяется.

– Мои мысли – это мой долг, Ваше Величество. Если вы настаиваете на том, чтобы забирать доходы из Толедо, вам придется сменить архиепископа. А что по этому поводу думает Ее Величество?

– Все должно быть, как вы желаете, архиепископ, – ровно проговорила Изабелла. – Нам придется поискать иные способы удовлетворить потребности государства.

Хименес поклонился.

– Вы разрешите мне покинуть вас, Ваше Величество?

– Вы можете идти, – ответила Изабелла.

Королева ожидала, что после ухода Хименеса разразится буря. Фердинанд подошел к окну. Кулаки его были сжаты, и Изабелла понимала, что он пытается сдержать гнев.

– Мне очень жаль, Фердинанд, но ты не можешь лишить Хименеса его прав, – сказала она. – Доходы – его, и не в твоей власти отнять их только потому, что он человек, соблюдающий интересы церкви.