– Я был готов ждать тебя и дольше, но испугался, что ты окажешься в постели Ковальта прежде, чем я успею рассказать тебе, как прекрасна будет наша любовь.

Чувственный голод все сильнее прорывался в нем наружу, и, целуя ее, Энтони не сдержал стона неутоленного желания. Чуть отодвинувшись, он торопливо стянул свитер через голову Дани и отбросил его в сторону. Он не отрывал от нее взгляда, когда в нетерпении начал расстегивать застежку лифчика.

Энтони казалось, что почти прозрачный бежевый лифчик мешает ему созерцать красоту ее загорелого тела, он сходил с ума от нетерпения, видя желание, горевшее в ее темных глазах. Руки Энтони дрожали, когда он наконец справился с застежкой. Осторожно, сказал он себе. Он должен сдерживать свою страсть. Энтони чувствовал настоящую боль, избавиться от которой было невозможно без Дани. Больше всего ему хотелось сорвать с нее всю одежду, повалить на пол и овладеть ею в стремительной гонке к наслаждению. Желание было сильнее его, оно ослепляло его, лишало разума. Он мог думать только о ее стройных длинных ногах, которые сомкнутся на его бедрах, и о ее теле, выгибающемся, как натянутый лук, навстречу ему.

А он-то надеялся, что сможет сохранить контроль над собой. Энтони невесело улыбнулся, вспомнив, что обещал не просить у Дани окончательного подтверждения их любви. Энтони видел, что для нее секс был неизведанным и опасным миром. Он искалечит Ковальта за то, что тот нарушил его планы. Он же хотел подождать, так было бы честнее по отношению к Дани. Энтони слишком долго обуздывал свое вожделение, чтобы и сейчас попытаться спрятать сексуальное Желание за любовью, но это безудержное падение в пропасть уже нельзя было остановить. Из последних сил Энтони пытался держать себя в Руках – ведь иначе он потеряет Дани навсегда.

«Я должен, – сказал себе Энтони, – подо ждать еще немного, ведь я сумел пройти через ад долготерпения, я жил в этом аду последние шесть лет».

Он нежно снял с Дани лифчик, медленно спустив узкие бретельки с ее плеч. Господи, как она хороша! Небольшие, прекрасной формы груди дерзко торчали, а темно-розовые соски твердели, когда он просто смотрел на них. Тело Энтони разрывалось от сдерживаемого напряжения которое требовало выхода.