– Конечно. – Бо легко встал. – Мы все расстроились сегодня, дорогая, но ты же проиграла не Олимпиаду. Все плохое уже позади, но все же извлеки из этого урок.

Телефон пронзительно зазвонил, и Бо потянулся к трубке.

– Я отвечу. Вам лучше собираться, если хотите успеть в аэропорт вовремя. Лантри, – сказал он в трубку. Голос его вдруг изменился. – Привет, Энтони.

Дани вздрогнула и быстро взглянула на Бо, пытаясь по выражению его лица понять, что говорит Энтони.

– Да, она здесь. Позвать? – Очевидно, ответ был отрицательный, так как он потряс головой, когда Дани сделала движение, чтобы встать и подойти к телефону. – Ну, она не прыгает от радости… Она понимает, что провалилась. Нам, наверное, придется связать ее, иначе в Парк-Валли она начнет тренироваться от рассвета до заката. – Бо надолго замолчал. Вдруг его брови удивленно поползли вверх. – Ты уверен? Нам придется изменить все планы на следующий месяц. – Во время еще одной долгой паузы Дани почти расслышала язвительные нотки в голосе Энтони. – Хорошо. Я доставлю ее туда самое позднее к завтрашнему вечеру.

Бо положил трубку и повернулся к Дани.

– Энтони видел соревнования по телевизору. – Бо скорчил гримасу. – И совсем не в восторге. Он велел забыть про Парк-Валли и как можно скорее возвращаться в Брайарклифф. Он хочет, чтобы мы прилетели завтра в Нью-Йорк, а он пошлет Пита Драйсела с машиной встретить нас в аэропорту Ла-Гардия и отвезти домой в Коннектикут.

– Брайарклифф, – прошептала Дани. Она не была там шесть лет, после того как в четырнадцать лет выиграла юношеский чемпионат. В тот год изменилась вся ее жизнь. С того времени она больше не жила в Брайарклиффе, а тренировалась на разных катках по всей стране. Энтони объяснял это тем, что для подготовки к соревнованиям ей надо было привыкать к незнакомым местам и становиться более независимой и уверенной в себе. Но Дани знала, что причина изгнания из родного дома в другом. Энтони стал ее опекуном, когда ей было восемь лет, и, видимо, его тяготило ее постоянное присутствие.