Феба не заметила, как она оказалась на диване, и не поняла, когда Леандро успел освободить их от одежды.

В его ласках не было нежности. Только голод и почти отчаянное желание обладать ее телом. Феба с радостью ему подчинилась. Огонь желания испепелял ее так же, как и его.

Страх, наслаждение, удовлетворение, счастье — все смешалось в один клубок. Ее стон, хриплое восклицание Леандро — и подхвативший их безумный вихрь утих, оставив после себя истому и приятную слабость.

Феба закрыла глаза, и из ее уст вырвался тихий вздох. Но все ее иллюзии тут же рассеялись, как только она услышала:

— Я больше не вернусь в Кастальдинию. Никогда.

От ее неги не осталось и следа. Сердце у Фебы сжалось. Она вдруг почувствовала, что задыхается под его мощным телом.

— Что ты имеешь в виду? Ты должен вернуться.

Леандро резко отстранился от Фебы и посмотрел на нее долгим пронизывающим взглядом.

— Ты не знаешь?! — Его голос был полон ярости и гнева.

— Не знаю что?

— Тебе на самом деле ничего неизвестно? Как они могли держать это в тайне?! — вспыхнул Леандро, но тут же взял себя в руки. — Тогда дело обстоит еще хуже, чем я предполагал. Они не только намеренно изолируют Кастальдинию в культурном и экономическом плане, но еще и опускают железный занавес.

— Пожалуйста, Леандро! — взмолилась Феба. — Я ничего не понимаю.

— Ну что же, — усмехнулся он. — Можешь считать, что тебе повезло. Ты узнаешь об этом раньше, чем журналисты. Новость в общем-то тривиальна. Я, принц Леандро д'Агостино, которого весь мир уже считал следующим королем Кастальдинии, посмел выступить против существующих в этой стране порядков, поэтому действующей властью объявлен вне закона и лишен всех своих титулов и привилегий.

— Этого не может быть, — растерянно пробормотала Феба.

— Это еще не все, — сказал Леандро с неприятным смешком. — Мне запрещено возвращаться на родину.