Мужчина рядом с ней внезапно сел, оттолкнув ее. Его губы плотно сжались, а во взгляде светилось презрение. Ей стало стыдно за свою наготу. Хмурый и напряженный, он уже не казался ей таким красивым.

Что случилось?

Румянец залил ее щеки. София поспешила натянуть купальник.

– Полагаю, ты не поверишь, если я скажу, что никогда раньше не делала ничего подобного.

Выражение его лица стало непроницаемым.

– Я должен извиниться.

Теперь она вспыхнула вся целиком.

– Нет причин для извинений.

– Конечно, есть. – Он тихо выругался и запустил пальцы в густые темные волосы. – Ты едва не утонула…

– Ты тоже.

– И я…

– И мы, – поправила она.

Он замолчал, оглядывая ее.

– Кто ты?

Дура! – чуть не вырвалось у нее. Бесстыдная женщина без моральных устоев. Женщина, отчаянно стремящаяся к свободе, женщина, изголодавшаяся по любви.

– Может, будет лучше, если мы не станем представляться друг другу?

– Это невозможно, – фыркнул он.

– Почему же? Не спрашивай – и я не отвечу.

Дай мне пять минут – и я исчезну, добавила она про себя.

– Боюсь, к нам подобное правило не подходит.

– Почему?

Он встал и натянул джинсы. Его стройное мускулистое тело можно отлить в бронзе, подумала София, окидывая Алекса восхищенным взглядом. Черные вьющиеся волосы, четкие черты лица, невероятные аметистовые глаза. И гордая, как у царя зверей льва, осанка.

– Скажем, я старомоден, – отрезал он.

– Хорошо, а я нет.

Нет нужды рассказывать о себе всю правду незнакомому человеку. Особенно когда он ясно дал понять, что произошедшее с ними – ошибка. Она не станет рассказывать ему, как ее зовут, откуда она и что делает у берегов острова. Ему не надо знать, что она путешествовала в память о дедушке, прежде чем засесть за следующую детскую книжку.