Адам никогда не знал ревности, но тут она накатила на него такой яростной волной, что у него потемнело в глазах. Если бы взгляд мог убивать, спутник Розали исчез бы с лица земли, рассыпавшись на мельчайшие атомы. Адам чувствовал себя обманутым, обокраденным, разозленным на превратности судьбы, отдавшей эту женщину не в его руки, а в руки этого незнакомца, который ничем не был лучше его.

— Это же Розали Джеймс! — возбужденно прошептала Саша, узнав самую загадочную из топ-моделей. — На ней платье из последней коллекции Беллаванти! Наверняка она взяла его напрокат для этой премьеры. О-о, а ожерелье! Наверняка от Бергофф. Господи, везет же некоторым!

Саша исходила завистью, а Адам испытал внезапное облегчение оттого, что ее королевский наряд — не подарок щедрого любовника.

— А кто ее сопровождает? — раздраженно спросил он.

— Не знаю. Какой-нибудь богач с безразмерным кошельком. Но очень даже ничего.

Эти циничные слова разозлили Адама еще больше.

— Джеймс… Джеймс? Имеет ли она какое-нибудь отношение к тенору, который сегодня дебютирует в заглавной партии? — спросила одна из женщин, сидящих в их ложе.

Адам развернул красочную программку. Имя тенора было Цун Ши Джеймс.

— Она же не китаянка, — не без сарказма заметил он.

— Ты просто не читал его биографии, Адам, — последовал не менее саркастичный ответ. — Цун Ши родился в Китае, но его родители тайно вывезли его в Австралию, чтобы он имел возможность развить свой уникальный голос. Его официально усыновила семья бывшего посла Австралии в Китае, Эдвард и Хилари Джеймс. Они наняли ему преподавателей из Сиднейской консерватории, потом он выиграл стипендию…

— Между прочим, Розали Джеймс тоже австралийка, — заметила Саша. — Вполне может быть, что между ними есть связь.

Австралийка? Вряд ли. В ее внешности нет ничего англо-австралийского, а ее спутник со своими рыже-каштановыми волосами вообще похож на шотландца. Огромного свирепого шотландца, схватившего в свою лапищу ее тонкую хрупкую руку, как только свет в зале стал гаснуть.