– Вот она, вот она, – вопит Сара. Она, судя по всему, набралась, как никогда. Сара хватает меня за руку и тащит к лестничной площадке, которую в детстве мы использовали вместо сцены, показывая отрывки из спектаклей и пьески родителям. Вернее, куда Сара с Розой выталкивали МЕНЯ, чтобы я показывала пьески родителям. И им самим.

– Давай, выпускница, – говорит Сара, с трудом выговаривая последнее слово. – Пой! Мы все хотим, чтобы ты с Шери спела вашу песенку.

Только звучит это как «Пфой! Мы все хотим, чтобы вы с Шери спфели вашу пфесенку!»

– О нет, – говорю я, но при этом вижу, что Роза держит Шери так же крепко, как Сара меня.

– Давай-давай, – кричит Роза. – Хотим, фтобы нафа сестренка со своей подлужкой шпели нам! – И она толкает Шери ко мне так, что мы обе чуть не падаем на эту самую лестницу.

– Твои сестры, – бухтит Шери мне в ухо, – страдают тяжелой формой сестринской зависти. Они ведь презирают тебя за то, что ты, в отличие от них, не забеременела от какого-нибудь проходимца с твоего курса и не бросила учебу, чтобы сидеть дома со слюнявыми молокососами.

– Шери! – Я поражена такой оценкой жизни моих сестер. Хотя, по сути, так оно и есть.

– Все выпушкники колледжа, – продолжает Роза, очевидно, не отдавая себе отчет, что говорит по-детски со взрослыми, – долзны петь!

– Роза, нет, – говорю я. – Правда. Может, позже. Я не в настроении.

– Все выпускники колледжа, – повторяет Роза, на этот раз угрожающе прищурившись, – должны петь!

– В таком случае, – говорю я, – можешь меня вычеркнуть.

И тут я вижу тридцать ошарашенных физиономий и понимаю, что сболтнула лишнее.

– Шутка, – тут же исправляюсь я.

И все смеются. Кроме бабушки, которая только что вышла из своей комнаты.