– Ты его знаешь, – говорит она. – Аспирант из «Мак-Крэкен Холла». Лиззи о нем все лето болтает без умолку.

– Ах, да, Энди. Британец. Тот самый, что устраивал нелегальные сеансы покера на седьмом этаже.

Меня разбирает смех.

– Это не тот Эндрю! Он не игрок. Он учится на преподавателя, мечтает сберечь наш самый драгоценный ресурс… будущее поколение.

– Тот парень, что выслал тебе фото своей голой задницы?

Я судорожно глотаю.

– Шери, ты ему рассказала?

– Хотелось узнать мужскую точку зрения, – пожимает плечами Шери. – Мало ли, может, он знает, что за человек мог сделать такое.

Для Шери, специалиста по психологии, это вполне резонное объяснение. Я выжидающе смотрю на Чаза. Он знает много разных полезных вещей. Сколько кругов по стадиону Падмера составляют милю (мне это нужно было, когда я каждый день занималась ходьбой, чтобы похудеть); почему многим парням кажется, что шорты очень лестно подчеркивают их фигуру…

Но Чаз тоже только пожимает плечами.

– Тут от меня пользы мало, – говорит он. – Я никогда в жизни не делал фото своей голой задницы.

– Эндрю тоже не делал фото свой задницы, – возражаю я. – Это его друзья сняли.

– Как гомоэротично, – комментирует Чаз. – А почему ты зовешь его Эндрю, хотя все остальные зовут Энди?

– Потому что Энди – разгильдяйское имя, а Эндрю далеко не разгильдяй. Он скоро получит диплом по педагогике. Когда-нибудь он станет учить детей читать. Есть ли в мире работа важнее, чем эта? И он не гей. На этот раз я проверяла.

У Чаза брови ползут вверх.

– Проверяла? Как? Нет, стой… я не хочу этого знать.

– Ей просто нравится представлять его принцем Эндрю, – говорит Шери. – Так на чем я остановилась?

– Лиззи – упрямая ослица, – услужливо подсказывает Чаз. – Погоди. И как давно ты его не видела? Три месяца?

– Около того, – отвечаю.

– Боже, – говорит Чаз, качая головой, – значит, вы изрядно погремите костями, как только ты сойдешь с трапа.