Королева-мать приказывает ему явиться ко двору.

- Почему ты так мрачна? - улыбнулся Гаспар жене. - Я приглашен ко двору. Я уже перестал надеяться, что это произойдет.

- Я бы хотела, чтобы ты не получал такого приглашения, - печально промолвила Жаклин.

- Моя дорогая, ты забываешь о том, что король - мой друг. У нашего юного Карла доброе сердце. Я считаю, что он - самый доброжелательный король из всех сидевших на французском троне.

- Я думала о его матери и вспомнила о нашем друге, королеве Жанне Наваррской.

- Ты не должна связывать ее смерть с королевой-матерью. Жанна была больна и умерла от недуга.

- Она скончалась от яда, подсыпанного...

Но Гаспар положил руку на плечо жены.

- Пусть парижане шепчутся об этом, любовь моя. Нам не следует делать это. Простолюдины обмениваются сплетнями. В наших устах это станет изменой.

- Значит, правда - это измена? Жанна сходила за перчатками к отравителю, служащему королеве-матери, и... умерла. Тогда расскажи мне все.

- Осторожно, моя дорогая. Ты думаешь, что мне угрожает опасность. Это, возможно, фантазии. Не надо видеть в них реальность.

- Я буду осторожной. Но ты действительно должен отправиться ко двору?

- Должен, дорогая. Подумай, что это может означать для нас... для нашего дела. Король обещал помочь принцу Оранжскому. Мы победим Испанию и обретем свободу вероисповедания.

- Но, Гаспар, королеве-матери нельзя доверять. Жанна всегда это утверждала. Она знала, что говорит.

- Мы имеем дело с королем, моя дорогая. У короля доброе сердце. Он сказал, что гугеноты - такие же его подданные, как и католики. Я полон надежды.

Но со своим зятем, Телиньи, он говорил менее оптимистично. Когда они остались вдвоем, Гаспар сказал:

- Иногда я спрашиваю себя, достойна ли часть нашей партии помощи Господа.