Адмирал слез с коня и обнял плачущего человека.

- Мой друг, ты позволил недобрым слухам разволновать тебя. Посмотри на мою сильную руку. Взгляни на моих спутников. Знай, что мы можем постоять за себя. Ступай на кухню и скажи, чтобы тебе дали чарку вина. Выпей за мое здоровье и успокойся.

Этьенна увели, но он продолжал оплакивать еще живого адмирала; приближаясь со своим зятем к Парижу, Колиньи не мог забыть эту сцену.

Отпустив Шарлотту де Сов, Катрин де Медичи предалась размышлениям. У нее еще не было определенных планов в отношении молодого короля Наварры, но она считала, что будет полезным, если Шарлотта займется им, как только он прибудет ко двору. Катрин не хотела, чтобы он вступил в какую-нибудь связь, которая могла оказаться более порочной, чем та, которую она уготовила ему. Она была уверена, что Генрих Наваррский похож на своего отца, Антуана де Бурбона - человека, которым всегда управляли женщины. Она хотела, чтобы действиями будущего зятя руководила ее шпионка. Нельзя допустить, чтобы он влюбился в невесту. Это было маловероятно, поскольку Марго умела держаться весьма нелюбезно; Генрих Наваррский, всегда имевший массу поклонниц, вряд ли влюбится в жену, которая будет отталкивать его от себя. Но Катрин не могла положиться на Марго. Эта юная интриганка будет охотнее действовать в интересах любовника, нежели своей семьи.

Появившийся в комнате сын Катрин - Генрих - прервал ее размышления. Он вошел без предупреждения, забыв об этикете. Он был единственным человеком при дворе, который смел поступать так.

Подняв голову, Катрин улыбнулась. Нежное выражение выглядело на ее лице странно. Выпученные глаза женщины смягчились, бледная кожа порозовела. Генрих был ее любимым сыном; каждый раз, глядя на него, она сожалела о том, что он не стал ее первенцем; она желала забрать корону у его брата и положить ее на эту красивую голову.

Она любила своего мужа Генриха в течение долгих лет, когда он пренебрегал ею, и назвала этого сына в честь короля. При крещении Генрих получил другое имя - Эдуард Александр. Но он стал ее Генрихом; Катрин верила, что он станет Генрихом Третьим Французским.