Они сидели рядом, как старые друзья.

– Наверное, так оно и есть, – согласился Дикон, рассеянно рисуя мелом какие-то замысловатые узоры на грифельной доске Ричарда Марша, предназначенной для записей в таверне. – Потому что несколько месяцев назад этот Джервез привез меня в один очень красивый дом с витражами и металлической крышей, которая сверкала на солнце. Нам пришлось очень долго ждать в большом зале, где мимо нас ходили и слуги, и нарядно одетые господа. Потом нас пригласили в небольшую комнату, и там какой-то джентльмен очень ласково разговаривал со мной. Я помню, что он был одет в черное. Он расспрашивал меня про занятия и про то, тренируюсь ли я с более взрослыми юношами в стрельбе из лука. Мне кажется, что он очень обрадовался, когда я рассказал ему о своих успехах – о золотой медали за стрельбу с расстояния двести двадцать ярдов. Потом он попросил меня прочитать по латыни из одной недавно изданной книги. Мне все время казалось, что он внимательно рассматривает меня, экзаменует, если вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Перед уходом он подарил мне золотой нобель, и у меня появилась возможность отблагодарить моих друзей за доброту. Мистер Джервез предупредил, что я никому не должен рассказывать об этом посещении. И я молчал. Никто не знает, кроме Питера… и вас. Сам не понимаю, почему я все рассказал вам, человеку, которого я только что увидел! Я даже не знаю, как вас зовут!

– Меня зовут Танзи Марш.

Дикон медленно повторил ее имя, словно доверяя своей памяти что-то очень важное для него. Неожиданно он очень оживленно – куда девалась вся задумчивость! – воскликнул:

– Знаете, что Питер сказал мне? Он сказал, что я, наверное, один из многочисленных внебрачных сыновей лорда Лоуэлла! Ему иногда приходят в голову такие невероятные предположения!

Однако Танзи было не до смеха, рассказ юноши слишком заинтриговал ее.

– Когда вы были в этом красивом доме? Давно?