Нет, решила Рэйчел, никогда она не пожалеет, что родила Карли.

Наконец молодой офицер положил трубку. Рэйчел сразу же начала произносить отрепетированные дома слова, боясь, что вошедший мужчина отвлечет внимание полицейского, но полицейский поднял палец, останавливая ее.

— Так, значит, — сказал он таким тоном, будто они обсуждали прекрасную весеннюю погоду, — ваша сестра отсутствует. Когда вы в последний раз видели ее?

— Я не видела ее довольно давно, — быстро проговорила Рэйчел. — Но мы время от времени говорили по телефону и писали друг другу письма. А сейчас я не могу найти ее. У меня предчувствие, что тут что-то не так.

— А, — сказал полицейский, — предчувствие.

Рэйчел взглянула через плечо, не проявляет ли нетерпения вошедший мужчина, и с удивлением увидела, что он сидит рядом с человеком в рабочей одежде и тихо беседует с ним.

Юрист, подумала она. Его лицо отчетливо выражало сочувствие. Рэйчел вновь повернулась к полицейскому, но успела заметить, как человек в черном пальто вынул из внутреннего кармана сотовый телефон.

— Я писала ей, — продолжала Рэйчел. — Я пыталась дозвониться до нее в течение нескольких недель. Я вернулась в Тортонбург, чтобы понять, почему мне не удалось связаться с ней, но не застала ее дома. На крыльце были свалены газеты, а письма уже не помещались в почтовом ящике. Соседка сказала, что Виктория должна была вернуться еще на прошлой неделе.

— Должна была вернуться? Значит, она уезжала? Вы знали о ее отъезде?

— Не знала, но…

— Почему вы считаете невозможным, что ваша сестра где-нибудь хорошо проводит время и решила продлить свой отдых?

— Почему вы считаете невозможным, что я права и она исчезла? — спросила Рэйчел, начиная сердиться. Полицейский повторил слово в слово то, что она услышала от отца, когда сказала ему, что ее беспокоит отсутствие сестры. Еще отец добавил, что смутно помнит, как Виктория собиралась на какое-то празднование.