Алессандро Буззони, наследный принц Феррары, разглядывал ярко освещенную сцену, слегка прищурив янтарные глаза.

— Она подойдет.

— Прошу прощения, сир?

Вопрос был задан тоном, лишенным выражения, ибо настоящий дипломат умеет контролировать не только свое лицо, но и речь. А Марко Романьоли, худой, с печальным выражением иссушенного солнцем лица, был настоящим дипломатом. Он составлял разительный контраст со своим боссом, наследным принцем Алессандро, — полным энергии, чувства собственного достоинства и обаяния.

— Я сказал, она подойдет, — нетерпеливо повторил принц, переводя на спутника властный взгляд. — Ты предъявил мне целую армию невест, Марко, но, как помнишь, безуспешно. А эта девушка мне нравится…

Алессандро вновь взглянул на сцену — нет, дело было даже не в потрясающей внешности певицы, но в ее энергии, так схожей с его; она, казалось, распространялась по всему залу, как ударная волна.

Правда, он собирается сделать ей всего лишь деловое предложение… Чувственные губы принца изогнулись в задумчивой улыбке — положительно, в этот момент он был готов совместить дело и удовольствие.

— Вы говорите серьезно, Ваше Высочество?

— А разве я стал бы шутить на такую важную тему, как моя будущая жена? — язвительным шепотом поинтересовался Алессандро. — С ней, похоже, будет весело.

— Весело, сир? — Марко наклонился вперед, прослеживая направление взгляда своего босса. — Вы говорите о певице?

— Тебе что-то не нравится? — Алессандро с вызовом посмотрел на собеседника.

— Нет, сир, — тем же ровным голосом ответил тот. — Но подойдет для чего? Она ведь такая…

— Роскошная? Вызывающая? Яркая? Ну же?

— Все сразу, — нехотя признался Марко, бросая взгляд на сцену, где Эмили Уэстон перешла к третьему номеру программы, вызывая все большие восторги публики. — Я понимаю, что эта молодая леди привлекает определенное внимание… — Он оттянул крахмальный воротничок, словно тот стал душить его.