Мы оба долго молчали. В углу комнаты Джонки деловито готовила очередной травяной настой, который ничем не сможет помочь мне. Баррич нависал надо мной темной грозовой тучей. Я знал, как сильно ему хочется тряхнуть меня за плечи и выбить из меня это упрямство. Но он не сделал этого. Баррич не бил калек.

– Так, – сказал он наконец, – значит, остается только твой король. Или ты забыл, что поклялся быть слугой короля?

– Нет, не забыл, – ответил я тихо, – и если бы верил, что я все еще слуга, то вернулся бы. Но я не слуга, Баррич. Я обуза. Я стал бесполезной пешкой, которую к тому же надо защищать. Заложник для захвата, бессильный защититься самостоятельно от кого бы то ни было. Нет. Последнее, что я могу сделать как слуга короля, это выйти из игры до того, как кто-нибудь другой воспользуется моей немощью, чтобы причинить вред моему королю.

Баррич отвернулся. Его силуэт едва различался в сумерках комнаты, лица его нельзя было разглядеть в слабом свете огня.

– Завтра мы поговорим... – начал он.

– Только чтобы попрощаться. Я это твердо решил, Баррич. – Я коснулся рукой серьги в моем ухе.

– Если ты остаешься, значит, и я не могу уехать, – в его низком голосе была ярость.

– Нет, не так. Когда-то мой отец захотел, чтобы ты остался и вырастил для него бастарда. Теперь я говорю тебе, чтобы ты уходил и служил королю, который все еще нуждается в тебе.

– Фитц Чивэл, я не...

– Пожалуйста. – Я не знаю, что Баррич услышал в моем голосе, только он внезапно замер. – Я так устал. Так ужасно устал. Я уверен, что не смогу дожить до того, что, как все считают, я должен сделать. Я просто не доживу, – мой голос дрожал, как у старика, – не имеет значения, что мне следовало бы сделать. Не имеют значения мои клятвы. Во мне не осталось сил, чтобы сдержать слово. Может быть, это неправильно, но так уж оно есть. Чужие планы. Чужие цели. Никогда они не были моими. Я пытался, но... – Комната закачалась вокруг меня, как будто говорил кто-то другой, и я был потрясен его словами. Но я не мог отрицать их правдивость. – Теперь мне нужно остаться одному. Чтобы отдохнуть, – просто сказал я.