Искусно и тонко сделанный – даже реснички видны – из лазурита, эмали, слоновой кости, – с одной стороны змей в короне Древнего Царства, с другой – грифон

–… И ведомо теперь мне, что уже тысячи раз пережил я и старость, и смерть. И был я женщиной, и мужчиной, простолюдином и верховным жрецом, жил среди бессмертных… Стократ исчезал я с гибелью и растворением миров и появлялся с новым творением, но снова и снова я падал жертвой обманного существования… – Альберт Михайлович замолчал.

Тина словно очнулась. Сколько он говорил? И о чем? Она совсем его не слышала. Что с ней происходит?

– Я… – она попыталась сгладить неловкость, ужасаясь своей невоспитанности.

– Альберт Михайлович, а что же все-таки тут написано?

Индийский божок смеялся, сидя у своего лотоса.

Старый антиквар посмотрел на Тину долгим взглядом, будто раздумывая, а стоит ли отвечать, вздохнул, взял у нее из рук фигурку и прочитал: «Я могу ответить. Но ты не в состоянии понять ответ».

ГЛАВА 3

С того дня Тина часто приходила в ампирный особнячок. Они пили с Альбертом Михайловичем китайский чай из «саксонских» чашек и разговаривали. Несмотря на разницу в возрасте, их тянуло друг к другу. Долгие осенние или зимние вечера уже не казались Тине нескончаемыми.

В своей московской квартире она подолгу жила одна. Родители имели редкую для Москвы специальность – вулканологи, и годами пропадали в экспедициях. Место Силы – так называл ее отец место, где извергался вулкан. Работа составляла весь смысл их жизни. Тина рано привыкла быть одна, выросла вполне самостоятельной. Но иногда ей очень не хватало тихого семейного уюта, праздничного пирога и неторопливых разговоров за круглым обеденным столом. Когда в ее жизни появился Альберт Михайлович, эта пустота заполнилась.