Старомодные звонки, обитые разноцветным дерматином двери – все хорошо знакомо. Она позвонила и прислушалась. С той стороны ничто не нарушило тишину. Послышался шорох, из темного угла вышла кошка, заинтересованно посмотрела, помахала кончиком пушистого хвоста.

Дверь никто не открыл. Тина позвонила еще дважды, постояла в недоумении. Ожидание в темном подъезде вдруг стало тягостным. Она пожала плечами и вышла на улицу. Непонятная тревога мешала сосредоточиться.

Где-то в самом дальнем уголке двора отцветала сирень , порыв ветра донес ее горький аромат. Внутри у Тины не проходило неясное беспокойство. Альберт Михайлович был уже человеком немолодым, хотя на здоровье не жаловался. Он звонил ей, просил о встрече, и вот…

Тина шла по нагретому асфальту и размышляла. Что-то определенно ей не понравилось.

В детстве она мучительно искала объяснений своим чувствам, желаниям, непонятным мечтам, невесть откуда берущимся, словно всплывающим из глубин сознания – из непроницаемой пучины, одновременно влекущей и пугающей. Взрослые иногда пытались разобраться в хитросплетениях ее мыслей, иногда просто отмахивались, – не мешай, и так проблем хватает! – чаще выслушивали, недоумевали и быстро забывали, что она ждет ответа. Постепенно она интуитивно осознала, что поиск объяснений – это попытки облечь непонятное, необычное и непривычное в привычную и понятную форму. Форму реальности, понятной всем. Попытки тем чаще бесплодные, чем настойчивее она искала ответы на свои вопросы. В конце концов, она приняла решение позволить жизни идти и нести себя по течению своей собственной странной и непонятной никому действительности. Это ее путь. И пройти его предстоит именно ей. Найдется человек, способный разделить его с ней – хорошо. Нет – что ж, так и будет. Ей казалось, что она поняла основную свою ошибку, а возможно и ошибку многих людей, упорствующих в своем стремлении найти объяснения чему бы то ни было, подтверждающие их взгляд на мир. Не находя таких подтверждений люди оказываются в тупике. Неизвестное невозможно объяснить таким путем.