Альберт Михайлович привел ее в один из переулков старой Москвы, где находилась его квартира в старинном двухэтажном доме с ампирной лепниной. Так Тина впервые попала в этот розовый особнячок.

Ее поразили просторные комнаты с высоченными потолками, покрытые керамической плиткой печи, старинные светильники и люстры, выложенный узорами паркет, плюшевые гардины, гнутые стулья, пузатое красное бюро, – весь быт настоящего старомосковского интеллигента.

– Будет что рассказать Людмилочке! – удивленно оглядываясь, подумала Тина. Она и не подозревала, что могут еще существовать такие жилища. Комнаты напоминали бы музей, если бы не ощущающийся повсюду дух жилого помещения. Здесь смешались все времена и стили – индийские божки из различных потемневших от времени металлов, деревянные фигурки, изделия из слоновой кости, фарфоровые пастушки и пастушки, которые почему-то живо напомнили ей оперу «Пиковая дама». А вот и портрет самой «дамы» в напудренном парике, в стиле Рокотова, – затуманенные то ли мечтательной дымкой, то ли туманным флером, глаза, изысканные кружева на корсаже, тусклая роза в жеманно изогнутой руке. Роскошный массивный багет отсвечивает позолотой. Всюду в старомодных горках расставлены дивные сервизы, мельхиоровая изящная посуда, старинное стекло, гжель, палехские шкатулки, какие-то ложечки, рюмочки, кувшинчики, курительные трубки, портсигары, коробки для папирос, табакерки, ларчики, подсвечники, – чего тут только не было.