- Ошибки не было.

Виктория скептически посмотрела на него.

- Вы говорите так уверенно, будто знаете, зачем меня похитили.

- Вас похитили, чтобы получить выкуп.

Ее недоверие опять возросло.

- Бессмыслица какая-то! Во-первых, мой отец не богат. Он директор Академии. И во-вторых, любому, кто хоть немного знает нас, известно, что он ломаного гроша не даст за мое освобождение.

Она покраснела от смущения, что рассказывает незнакомому человеку о своих сложных отношениях с отцом, но Лэнс выказал не удивление, а любопытство.

- Расскажите мне все, что вы можете вспомнить о вашем похищении. Это поможет нам отыскать преступников.

Виктории хотелось поскорее все забыть, но она решила, что Удав должен предстать перед судом. А капитан Грэйсон обязательно сможет выследить его и доставить в суд, ведь смог же он найти ее. И она стала рассказывать.

- Я помню, как прилетела в Тортонбург. Из аэропорта я ехала на автобусе. Было поздно. Очень поздно. Я уже подходила к своему дому, когда меня схватили сзади. - Она замолкла, задрожав от воспоминаний. - Что-то отвратительно пахнущее прижали мне к лицу. Стало трудно дышать. Проснулась я в том доме, где вы меня нашли, связанная, с кляпом во рту.

Внезапно Виктория поняла, что не знает, сколько времени провела в заточении.

- Какое сегодня число? - спросила она.

Лэнс ответил.

- А мне показалось, что прошел год.

Лэнс почувствовал, какое страдание причиняют ей воспоминания, поэтому его голос смягчился.

- Что вы можете вспомнить о вашем пребывании в плену?

Ей не хотелось говорить об этом. Но в присутствии капитана Грэйсона она чувствовала себя настолько в безопасности, что могла позволить себе мысленно вернуться к тем жутким дням. Он казался ей таким надежным.

Виктория помолчала, собираясь с мыслями, затем заговорила снова:

- Я помню, когда проснулась в первый раз, мои руки были связаны веревкой. Я почти развязала ее, и тут пришел Удав.