- Наверное, ваши родители гордятся вами.

Ведь вы стали главой отдела расследований службы безопасности Тортонбурга.

- У меня нет родителей. Я вырос в сиротском приюте.

Слова вылетели прежде, чем Лэнс успел осознать их смысл. Зря он ответил, ведь он никому никогда не рассказывал о себе.

Виктория взглянула на него.

- Мне жаль.

- Монахиням тоже было меня жаль.

- Я думаю, вы считались идеальным ребенком, который радует всех своим поведением, всегда все делает как надо и вообще ведет себя хорошо.

Лэнс еще не встречал такого настойчивого человека, как Виктория Рокфорд. Обычно хватало только намека, чтобы люди переставали совать нос в его жизнь.

- Вам следует думать не о моем детстве и моих родителях, а только о том, что я один из лучших в моей профессии.

Виктория вздрогнула, как от пощечины. Отведя взгляд от Лэнса, она пошла дальше по пляжу.

Он понял, что она рассердилась на него. Его вполне устраивало ее настроение. Пока Виктория будет сердиться, она не станет интересоваться его жизнью.

За оставшуюся часть дня они сказали друг другу всего несколько слов. Капитан Грэйсон почти два часа говорил по телефону со своими сотрудниками, обсуждая поведение Малколма и слушая запись его допроса.

Виктории хотелось знать, что сказал Малколм, и, когда настало время обеда, она решила нарушить молчание:

- Что вы узнали из рассказа Малколма?

- Немного.

Он молчал, а Виктория пристально смотрела на него. Она усвоила урок, который он ей преподнес: уважать его желание скрывать свою личную жизнь.

Но сейчас то, что он узнал, касалось ее, и она не удовлетворится словом "немного".

- Что именно он сказал, когда ваши люди забрали его?

Лэнс вздохнул.

- Он сказал, что потрясен вашим похищением, поскольку считал, что вы продлили отпуск. Он объяснил, что вы звонили ему и сами об этом сказали. Он заявил, что рад вашему освобождению, и спросил, когда может вас увидеть. На такую его реакцию мы и рассчитывали.