Лэнс видел уверенность в ее глазах. Он еще не встречал столь решительной женщины. Ему вдруг очень захотелось стать тем, кого она полюбит. Но он прогнал свое желание, ведь он запретил себе думать о таких вещах.

- Если такое кому-нибудь по силам, то только вам.

Виктория удивилась его словам.

- Даже не верится, что вы не назвали мои высказывания глупыми.

- Я знаю, что на свете есть супруги, которые любят друг друга так, как вы описали.

Виктория удивленно посмотрела на него.

- Но если вы знаете, что такая любовь существует, почему так упорно не хотите верить, что можете ее найти?

- Я не такой человек, которого можно любить.

Много лет назад мне хорошо объяснили почему, и я примирился с этим.

- Может быть, вы изменитесь.

Его лицо сделалось непроницаемым.

- Я удовлетворен тем, каков я есть. И не собираюсь меняться.

Лэнс не стал продолжать. Он и так был с ней более откровенным, чем с кем-либо еще. Виктории каким-то образом удавалось разрушать те стены, которыми он отгородился от людей. И это ему не нравилось. Чем скорее она окажется во дворце, тем лучше.

Виктория внезапно вспомнила теплоту во взгляде капитана Грэйсона и жар, который охватил ее от прикосновения его рук, когда он преклонил перед ней колено. Мужчина, которого она видела перед собой в течение нескольких мгновений, легко мог покорить сердце женщины.

- Не могу сказать, такой ли вы человек, какого нельзя любить, но я уже поняла, что близко узнать вас очень трудно, - сказала она.

Он ничего не ответил, и в наступившей тишине Виктории стало грустно. Ей следовало думать совсем не о капитане Грэйсоне, напомнила она себе. Ее жизнь стремительно менялась, и она не знала, к лучшему ли. В прошлом она имела дело с презрением одного только Малколма. Капитан Грэйсон уверил ее, что ее с радостью примут и великий герцог, и герцогиня, и их сыновья, но она сомневалась в их расположении к ней. Ну вот, опять она подумала о Грэйсоне. Она взглянула на него и спросила: