– Я знаю, – ответил Соломон. – В Сабейском царстве текут реки куда полноводнее и даруют плодородие долинам. Но Билкис никогда не забудет нашей любви. Она откажется от всего, пока я буду любить ее.

– Тогда тебе придется, быть может, сражаться за мертвеца! – В ярости выкрикнул Сабур. – Известно ли тебе, что сегодня утром двое слуг царицы умерли от ужасных болей, ибо они отведали того напитка, который наверняка предназначался ей? Знаешь ли ты, что однажды, во время прогулки, шальная стрела пролетела вблизи от нее? Ведомо ли тебе все это?

Царь побледнел и в ужасе смотрел на своего друга.

– Это невозможно! Кто из моих подданных осмелился сделать подобное?

– Быть может, это не твои подданные, которые боятся тебя. Египтяне Тайи, финикияне Иштар и этот жрец Молоха, брат Даны – чужестранцы и ты не можешь их лишить жизни. Кроме того, напоминаю тебе, что в эти дни весь Израиль слушает верховного священника. А это значит, что ты пренебрег храмом ради этой женщины.

Медленно шел Соломон и очутился на террасе, откуда был виден огромный, пышный храм, который был возведен в честь его бога и во славу его собственного имени. Двенадцать лет тридцать тысяч рабов трудились, чтобы построить это великолепное здание из золота и сандалового дерева, с мраморными дворами и светящимися башнями. А теперь этот храм требует от него ужасной жертвы: отказаться от женщины, которую он полюбил впервые с тех пор, как вернул Суламифь ее свободу и ее любовь… Соломон понимал, что в этой борьбе он не будет сильнейшим. Но он прежде всего царь и должен себя вести так, как подобает царю!

Усталыми шагами он спустился по ступеням дворца в сад. Сабуд сопровождал его. Соломон обернулся к своему другу и промолвил:

– Оставь меня одного, я поговорю с царицей.

– Я знаю, что ты хочешь мне сказать, повелитель, – шепнула Билкис, когда высвободилась из его объятий. – Я должна возвращаться в свою страну, не так ли?