– Открывай, Абель!
Ворча себе под нос, старик открыл ворота. Он умел распознать приказ, даже произнесенный тихим голосом. Девушка и лошадь вырвались на простор.
– Эта кобыла – просто дикарка, – сказал Мануэль, подходя. – Вы уверены, что сеньорита справится?
Абель прищурился, провожая взглядом лошадь и всадницу.
– Она справится, Мануэль. – Погоняв во рту табачную жвачку, старик сплюнул и вытер седые усы рукавом. – Ей надо остерегаться не этой кобылы, а какого-нибудь жеребца, который появится здесь однажды.
Мануэль бросил на старика недоуменный взгляд.
– Мы покупаем жеребца? Мне никто не сказал.
Абель рассмеялся.
– Это я выразился… как бы… фигурально.
– Как?
Старик вздохнул, затем схватил вилы и бросил их парнишке.
– Ну-ка за работу, бездельник! Вычисти стойла от навоза.
Тайлер Кинкейд вел старый разбитый пикап по пыльной ухабистой дороге. Это был Техас.
И за эту колымагу он отдал четыре сотни баксов! А что ему оставалось? Частный самолет, нанятый им, приземлился на маленьком летном поле вдали от цивилизации.
Детектив, к которому обратился Тайлер, сказал, что на ранчо Бэрона есть взлетно-посадочная полоса, но Тайлер решил не спешить и не привлекать к себе внимания. Он специально оделся очень непритязательно – выцветшие джинсы и футболка, а не привычный костюм и галстук. Он даже отыскал свой старый стетсон и грубые, поношенные ботинки.
Тайлер не сомневался, что, покинув самолет, он без труда арендует машину, и… ошибся. Никакой конторы по аренде автомобилей в чистом поле не наблюдалось, и все, что ему удалось раздобыть, – это чихающий и дребезжащий пикап с дырами в полу. Слава богу, ехать ему предстояло недалеко. Если верить карте, миль десять-двенадцать.
Странно, но радио в этой развалюхе работало. Тайлер настроился на волну, передающую музыку в стиле кантри, которую он слушал в незапамятные времена – сначала на «Ранчо для мальчиков», а потом на своем собственном, которое купил после армейской службы. Непритязательная музыка позволила ему отвлечься от размышлений, а это было именно то, что нужно, поскольку чем больше Тайлер думал о своем решении, тем сильнее убеждался, что совершает непоправимую ошибку.