Под умиленным взглядом Ришелье первый каштан занял, наконец, свое место в аллее, когда прибежал капитан кардинальской стражи и доложил о визитере — герцоге де Бофоре, настойчиво требовавшем у кардинала короткой беседы наедине.

Хотя Ришелье и был крайне удивлен неожиданным визитом племянника короля, правда, по побочной линии родства, — этого сумасброда, который никогда не осмеливался появляться у него в замке, — кардинал выдал свои чувства лишь тем, что поднял брови:

— Вы сказали ему, что я занят?

— Да, монсеньер, но герцог настаивает. Хотя он и просит извинить его за беспокойство и говорит, что готов ждать сколько потребуется, если вы соизволите его принять.

Это тоже было нечто новенькое! Бофор, прозванный Буря, наглец Бофор, который вышибал все двери, а не открывал их, совершил, наверное, очередную чудовищную глупость, если повел себя столь учтиво. Этим редким обстоятельством следовало воспользоваться. Однако, несмотря на любопытство, кардинал не отказал себе в удовольствии подвергнуть испытанию столь неожиданное для него благоразумие Бофора.

— Проводите его в мой кабинет и попросите подождать. Вы не знаете, чего он хочет?

— Нет, монсеньер. Герцог только сказал, что дело серьезное.

Ришелье жестом отослал офицера и вернулся к своим спутникам. Каштаны один за другим занимали приготовленные для них ямы. Наконец кардинал, правда, не без сожаления, направился в рабочий кабинет. По пути он окинул взглядом парадный двор, ожидая увидеть карету, слуг, пару конюших, несколько дворян: такая свита полагалась принцу крови, даже если в его жилах и текла «незаконная» кровь. Но Ришелье заметил лишь пару коней и одного конюшего: это был Пьер де Гансевиль, которого кардинал хорошо знал. Столь скромный визит все больше возбуждал любопытство Ришелье. Недолгому отдыху пришел конец!