Я заметил, что она в бешенстве. И сразу же понял, почему — я пропустил вечернее купание, которому придавалось почти такое же значение, какое католики придают причастию. Люди в страхе бросились врассыпную. Вот влип, подумал я.

— Дорогая! — сказал я бодро. — Посмотри, что я придумал!

И повторил все недавно проделанные манипуляции. Ледяное равнодушие было мне ответом. Постепенно я стал заводиться. Что может понять она, у которой и взгляд-то редко бывает осмысленным! Она следует заложенным в ее генетическую память инстинктам подобно тому, как компьютер выполняет введенную в него программу. Как я раньше не замечал, что женщина, с которой я сплю, всего лишь безмозглая машина, созданная властвовать и бесконечно заниматься сексом. Да что она понимает в чертежах!

И все же из чистого упрямства я решил довести демонстрацию до конца. Злой и обиженный, я даже не смотрел по сторонам, а когда поднял глаза на Королеву…

Если бы от стыда можно было провалиться сквозь землю, то я, наверное, долетел бы до жидкого ядра планеты. Как я мог подумать о ней такое?! Она смотрела на меня потеплевшим взглядом. А потом шагнула ко мне и, схватив за руки, на мгновенье коснулась лбом моих губ. Затем повернулась и указала на мои изобретения. И одна из работниц вскочила, схватила меч и начала копать им, другой — солдат — принялся размахивать мечом с типичными для воина приемами обороны и нападения. Один же из Сборщиков не только нарубил поленьев для очага, но даже заострил кол и вбил его в землю. Я был готов расплакаться от счастья.

И только арбалет не получил должной оценки.

Весь следующий день я потратил на усовершенствование своего недооцененного изобретения и в последних лучах заходящего солнца подстрелил с его помощью голубя, а потом, набравшись наглости, зарядил арбалет гарпуном и в сумерках выловил из ручья крупного головастика.